Очерк построен как судейский анекдот с горьким сахалинским колоритом. Мировой судья получает дело об убийстве ссыльного поселенца Орлова — с сознавшимися «убийцами», трупом и свидетелями. Однако в последний момент перед выездом на место происшествия перед ним является… сам убитый, живой и невредимый. Образ города Сахалина в очерке предстает как карательно-административное пространство, где люди существуют в статусе тел — живых, мёртвых, «полусгнивших», запертых, зарытых. Город здесь подменён системой: тюрьма, карцер, начальник, судья, дознание. Пространство не соразмерно человеку — оно существует как сеть пунктов принуждения, а не как среда обитания.
Исследование выполнено при финансовой поддержке гранта Российского научного фонда № 25-28-02836 «Литературный ландшафт дальневосточного порубежья первой половины XX в.».
Блудоров Н. Всякие странности бывают на свете. Из Сахалинских нравов // Владивосток. – 1902. – № 3. – 13 янв. – С. 12.
